ИГОРЬ БУТМАН: «БУДЬ Я ПРЕЗИДЕНТОМ МОК, ВРУЧИЛ БЫ ПО ЗОЛОТОЙ МЕДАЛИ ВСЕМ, КТО ОРГАНИЗОВАЛ И ПРОВЁЛ ИГРЫ В СОЧИ»

Очередным героем рубрики «Пятиколечные звёзды», в рамках которой своими впечатлениями от посещения Олимпийских игр делятся представители культурного и политического бомонда, стал известный саксофонист, руководитель Московского джазового оркестра, Народный артист России Игорь Бутман.

«МУЗЫКАЛЬНАЯ КАРЬЕРА, В ОТЛИЧИЕ ОТ ХОККЕЙНОЙ, ПРОДОЛЖАЕТСЯ ВСЮ ЖИЗНЬ»

На зимних Олимпийских играх главным событием для меня всегда был и остается хоккейный турнир. Любовь к этому виду спорта мне привил отец, он же поставил меня на коньки, а профессиональные азы я постигал с 10 до 14 лет в родном Санкт-Петербурге, в хоккейной школе СКА.

В отличие от более старших товарищей (достаточно назвать Алексея Касатонова) звёзд с неба я не хватал. Физические данные, на которые всегда обращают внимание детские тренеры, у меня были не самые выдающиеся. Тем не менее, в своей команде я играл во втором звене. Начинал крайним нападающим, потом переквалифицировался в защитники, а в питерском клубе «Волна», где дважды стал чемпионом города, я снова вернулся на правый фланг атаки.

Мог ли я добиться большего в хоккее? При наличии большого желания и поддержки родителей из меня, вполне возможно, получился бы  неплохой хоккеист. Но, во-первых, сам до конца не был уверен, что смогу пробиться в сборную СССР. А другой уровень меня не интересовал. Во-вторых, мой отец, конечно, любил хоккей, но ещё больше он любил музыку и видел меня именно в этой профессии. В-третьих, в моей голове отложились его рассказы о спортсменах, которые после окончания карьеры не смогли найти себя в новой жизни. Позже об этой проблеме в своей книге напишет мой товарищ Вячеслав Фетисов.

Действительно, если музыкальная карьера продолжается всю жизнь, то хоккейная – куда как более скоротечна. Пока играешь, у тебя нет времени получить нормальное образование, завести семью. Плюс травмы. И когда на четвертом десятке ставишь точку, вдруг выясняется, что тебя нигде не ждут. А учиться уже поздно. Я об этом тоже много думал, когда встал выбор – спорт или музыка.

 

В 16 лет у меня уже неплохо получалось на саксофоне. И я решил сосредоточиться на музыке, где не такая сумасшедшая конкуренция, как в хоккее. Помню, чем старше становился, занимаясь в школе СКА, тем больше у меня появлялось конкурентов за место в составе. В итоге, хорошенько все взвесив, выбрал саксофон.

Впрочем, любовь к хоккею никуда не делась. Сейчас я выхожу на лед чуть ли не каждый день. С одинаковым удовольствием играю и с простыми людьми, и с высокопоставленными чиновниками, и с прославленными ветеранами из команды «Легенды СССР».  Мне важен сам процесс. Лед, скорость, азарт, радость от заброшенной шайбы – вот за всё это я и люблю хоккей. Большое спасибо отцу, который научил меня кататься на коньках и отвёл в спортшколу СКА.

«В ЛИЛЛЕХАММЕРЕ ИСПОРТИЛ ПЛОЩАДКУ ДЛЯ КЁРЛИНГА»

В начале 90-х, живя в Нью-Йорке, я часто приходил на каток Sky Ring, который располагался на 16-м этаже одного из небоскребов Манхэттена. Потом его перенесли ближе к Гудзону, но дело не в этом. Там я познакомился с энтузиастами хоккея братьями Крамерами и получил приглашение в их команду Ice Pirets («Ледовые пираты» - прим.авт.). В ней были собраны артисты, музыканты, представители бизнеса. В общем, не профессионалы.

Я попал с корабля на бал – точнее на турне по Северной Европе. Первая остановка «Ледовых пиратов» была в Осло. Меня поселили в трёхместном номере вместе с владельцем ресторана и брокером сырьевой биржи. Бросили вещи – и сразу на каток. А там вовсю разминаются норвежцы, наши соперники. Катались ребята красиво, ничего не скажешь. Вылитые белые лебеди! А мы разобранные после трансатлантического перелёта…

Так я наивно думал. Но как только началась игра, мои американские друзья без всякого стеснения стали размазывать «белых лебедей» по бортам. Типично североамериканская тактика устрашения. Когда через несколько минут я хотел побороться с соперником за шайбу, оказалось, что тот меня боится. Бедный норвежец закрыл голову руками и всем своим видом показывал: «Шайба ваша, только не бейте»!

После победы со счётом 5:2 мы познакомились с женской любительской сборной Норвегии по хоккею, которая на трибуне болела за своего тренера. Пригласили симпатичных девушек в ресторан, а сами поехали в гостиницу, чтобы поспать часок-другой перед вечеринкой. Но проснулись только утром, несмотря на все будильники. Интересно, что о нас подумали норвежки?!

Всего в Норвегии мы провели три матча, в том числе один - на олимпийском стадионе в Лиллехаммере. Там я отличился по полной программе.

Приезжаем на разминку. Открытый каток, по кругу неторопливо скользит почтенная публика. Я первым надеваю коньки, осматриваюсь и вижу удивительную вещь: в центре площадки идеально гладкий лед, а на нём – ни души! Конечно, туда меня и понесло. Я ещё знатно разогнался, а в центральном круге на полной скорости затормозил. Эффектно так, с фонтаном из ледяных брызг. И тут замечаю, что ко мне с криками бегут какие-то люди. «Неужели, - думаю, - с коньками проблема?». Нет, проблема оказалась несколько серьёзнее. Сам того не желая, я испортил главную в городе площадку для кёрлинга!  

После Норвегии наша команда приплыла на корабле в Швецию, где мы с разницей в две шайбы (4:6) уступили крепкому коллективу, собранному из местных полупрофессионалов. Зато потом без проблем обыграли датчан. На этом первое турне Ice Pirets c моим участием благополучно завершилось. Впоследствии мы ещё разок выбрались в Старый Свет, скрестив клюшки с французами, австрийцами, чехами, словаками и венграми. Правда, состав у нас был уже послабее, и это сказалось на результатах. Если у венгерских ветеранов хоккея удалось вырвать ничью, то в Чехии и Словакии нашу доблестную команду просто деклассировали. Самое жестокое поражение мы там потерпели со счетом 1:14. Это был 1993-й год…

В моём послужном списке игрока Ice Pirets есть один матч против родоначальников хоккея. Канадцам я забросил две шайбы, после чего их тренер возмутился: «Этот русский – стопроцентный профессионал, с какой стати вы его заявили»?! У меня тогда промелькнула мысль: «Может возобновить серьёзные тренировки»?

В США есть так называемый лагерь свободных агентов, где любой желающий, оплатив жильё и аренду льда, может побороться за профессиональный контракт. Пока я думал, моему знакомому в этой мясорубке сломали ключицу. Для меня это был веский аргумент, чтобы остаться хоккеистом-любителем и профессиональным саксофонистом.

Кстати, американский период жизни подарил мне знакомство с выдающимся хоккеистом, олимпийским чемпионом Альбервиля и обладателем Кубка Стэнли Алексеем Ковалевым. Мы оба тогда жили в Нью-Йорке, но встретились на «Кубке Спартака» в Москве. «Ты не знаешь в Нью-Йорке человека, который научил бы меня играть на саксофоне», - спросил Лёша. «Знаю. Этот человек перед тобой»!

Вернувшись в Америку, я выбрал для него саксофон, и наши занятия начались. Лёша учился одновременно нотной грамоте и извлечению звуков. И оказался настолько способным учеником, что уже через пару часов смог наиграть несколько любимых мелодий. Освоив саксофон, Ковалев переключился на фортепиано, не забывая при этом радовать своей игрой хоккейную публику. Талантливый человек талантлив во всём – это про него...

«ПОСЛЕ НАШЕГО КОНЦЕРТА СТРЕЛОК МИХАИЛ НЕСТРУЕВ СТАЛ ОЛИМПИЙСКИМ ЧЕМПИОНОМ»

На Олимпийские игры я стал ездить с 2004 года. В Афинах «Боско-Дом» находился в красивом месте напротив канадского посольства. Скажу без ложной скромности: в музыкальной дуэли мы канадцев заткнули за пояс. В кафе, где выступал мой квартет и коллектив Валеры Сюткина, царила настолько домашняя атмосфера, что это нельзя было назвать концертами для публики. Мы играли и пели для друзей.

Для той же Лены Исинбаевой известный шлягер «Королева красоты» был творчески переделан в «Королеву высоты». Михаил Неструев после визита в «Боско-Дом» на следующий день стал олимпийским чемпионом в стрельбе из малокалиберного пистолета и потом признался в интервью, что выступление квартета Игоря Бутмана помогло ему снять напряжение перед важнейшим стартом. А еще в Афинах была замечательная история, связанная с нашими борцами. Один из них на концерте сидел за столом с поникшей головой. Видимо, еще не отошел от поражения на ковре. Видя его глубокую печаль, я сделал так, что песня Bésame mucho плавно перетекла в лезгинку. При звуках знакомой мелодии спортсмен стал оживать прямо на глазах. А когда лезгинку стал выбивать наш барабанщик, вся борцовская диаспора пустилась в пляс. Кстати, их танец потом показали по НТВ. Лёня Парфенов со своей съёмочной бригадой оказался в нужное время в нужном месте. Откуда он взялся – ума не приложу. Ведь это была чистой воды импровизация.

Спустя два года в Турине тоже было довольно душевно. Как и в Ванкувере, в 2010-м. Но все же такого единения с публикой, как в Афинах, я больше нигде не ощущал. Мы уже выступали со сцены, то есть появился пусть небольшой, но все-таки барьер, отделяющий нас от зрителей. Чего не было в 2004-м.

В Пекине я провёл совсем немного времени из-за рождения сына. Лондон запомнился капризами Её Величества Королевы Елизаветы II. Поскольку мы выступали на территории Королевских садов, начались запреты. На барабанах играть можно, а на электропиано нельзя. Мол, инструмент слишком громкий. На саксофоне можно, но без микрофона. В итоге, после долгих препирательств все ограничения сняли, но осадок, как говорится, остался.

  

Как и спортсмены-«летники», сейчас думаю о поездке в следующем году на Игры в Рио-де-Жанейро. У моего коллектива есть приглашения на концерты из Чили, Аргентины и Мексики. Так что, наверное, организуем турне по Южной Америке с обязательным заездом в Бразилию. А там уже не за горами и Пхенчхан. Надеюсь, уж там-то наши выиграют олимпийское золото в хоккее. Пора бы, если честно!

После победы команды СНГ в Альбервиле прошло 23 года. Для ведущей хоккейной державы это много. Хотя у тех же канадцев золотая засуха длилась 50 лет, но болельщики от этого любить своих хоккеистов меньше не стали. Как, впрочем, и у нас. Просто из неудач нужно делать правильные выводы. И отличать невезение образца Нагано от того, что произошло в Ванкувере и Сочи. Если мы заваливаем два олимпийских цикла, значит, нужно что-то менять в «консерватории», а не обижаться на хоккеистов.

«В ГВАТЕМАЛЕ СОРВАЛ ГОЛОС ВМЕСТЕ С ПЛЮЩЕНКО»

Олимпийские игры в Сочи я посмотрел с первого до последнего дня, хотя моя обычная норма на таких соревнованиях – половина дистанции. Но из Сочи уезжать не хотелось абсолютно! Я еще к этой теме вернусь, а пока маленькое лирическое отступление.

Для меня, как и для миллионов российских болельщиков, олимпийская сказка началась в 2007 году, когда на сессии МОК в Гватемале была объявлена столица XXII зимних Игр. С гордостью могу сказать, что я был в составе нашей делегации в тот исторический момент. Правда, в зал, где проходило голосование, нас с Женей Плющенко не пустили. Может, из-за бутылки местного рома, которая долго ждала своего часа, но трагически разбилась раньше времени прямо на ступеньках гостиницы Westin Camino Real? Или, что более вероятно, из-за отсутствия у нас мандата членов МОК. Но свою лепту в победу мы все равно внесли, сорвав голос в спорах с представителями «конкурирующих фирм» из Зальцбурга и Пхенчхана.

Тогда я, конечно, не предполагал, что Россия займет первое место в медальном зачёте, но в том, что мы проведём лучшие в истории Олимпийские игры, не сомневался ни секунды. И мне очень приятно, что одну из золотых медалей вместе с другими фигуристами стране принес Женя Плющенко.

Не секрет, что мы давно дружим. Женя – разносторонний человек. Прекрасно играет в футбол и хоккей, увлекается гольфом. В Сочи я за него переживал и прекрасно понимаю, почему после золота в командных соревнованиях он пытался бороться за медаль в личном турнире. Любой спортсмен на месте Плющенко поступил бы так же. Травма? Мне доводилось играть в хоккей со сломанной пятничной костью и травмой паха. Боль адская, но своё состояние можно оценить, только выйдя на лед. Плющенко попробовал. И не смог. Хорошо, что сейчас у Жени всё в порядке со здоровьем. Ведь в Сочи он сильно рисковал…

Что я открыл для себя на прошлогодних Играх? Внимательно наблюдая за соревнованиями конькобежцев, наконец-то понял, что имел в виду отец много лет назад, требуя от меня двигаться на коньках «в накат». В детстве я безбожно семенил ногами, как Хельмут Балдерис. Да и не только в детстве. А нужно кататься как Иван Скобрев – размашисто, на длинном шаге. Вот сейчас пытаюсь поменять технику. Кроме того, тренирую более низкую посадку. Это я подсмотрел в Сочи у Виктора Ана и других мастеров шорт-трека.

Но больше всего на домашних Играх меня поразили секьюрити. Никогда не думал, что когда-нибудь в нашей стране буду получать удовольствие от прохода через турникеты! Своей интеллигентностью работники службы безопасности в Сочи превзошли мои самые смелые ожидания. Если бы я был президентом МОК, то вручил бы по золотой медали всем, кто организовал и провёл эти великолепные Игры.

Юрий Бутнев, Служба информации ОКР

22 мая  2015