/МОЯ ИСТОРИЯ/ Давид Берлин: «Военные эшелоны из Ленинграда с погибшими и ранеными не забуду никогда»

Сегодня, 9 мая, весь мир празднует 74-ю годовщину Великой Победы! Патриарх отечественного женского баскетбола в интервью Службе информации ОКР рассказал о своем военном пути, тренерской карьере и дружбе с Александром Гомельским.

УМРЕШЬ ДНЕМ ПОЗЖЕ

— Когда началась война, я только-только перешел в девятый класс, — вспоминает Давид Берлин, которому в июле исполнится 94 года. — Вместе с однокашниками побежал в райком комсомола проситься на фронт. Моих родителей, профессиональных врачей, 22 июня отправили в полевой госпиталь. Брата, закончившего аэроклуб, определили в танковую часть, потому что самолетов не хватало. Я же остался с бабушкой.

Всё, что мне, 15-летнему юноше, разрешили, – это копать окопы и противотанковые рвы вокруг Москвы. Когда примерно через месяц после начала войны фашисты начали бомбить город, стал дежурить на крышах домов. Тушил «зажигалки», бросая их в ящики с песком.

Осенью 41-го перебрался к маме в так называемый сортировочный госпиталь, который следовал за линией Северо-Западного фронта. Его сотрудники определяли дальнейшую судьбу бойцов: легкие и тяжелораненые оставались у нас, а солдат с ранениями средней тяжести направляли за Урал.

Я раздевал раненых и готовил их к операциям. Хирурги работали в комнате со свисающими с потолка «лампочками Ильича». Вместо операционных столов — десяток деревянных скамеек. В таких сложных условиях, при жутком дефиците лекарств, не имея даже банального наркоза, наши врачи боролись за жизни людей.

Никогда не забуду военные эшелоны из Ленинграда, которые приходили на станцию Всполье под Ярославлем, где стоял наш госпиталь. Вагоны были переполнены ранеными и погибшими. Трупы сгружали в буквальном смысле штабелями – видеть это было очень тяжело и страшно.

В 1943-м, когда линия фронта достигла города Ботошани на границе Румынии и Молдавии, моя военно-медицинская служба подошла к концу. Я вернулся в Москву и поступил в моторостроительный техникум.

В первой половине дня мы учились, затем шли в столовую. У каждого студента был талон на УДП (усиленное дополнительное питание), но мы его называли иначе: «Умрешь днем позже». В набор входила ложка каши, ложка тушенки и стакан хвойного сока от цинги.

После обеда начиналась работа на авиационном заводе. Наша группа отвечала за полировку деталей для нагнетателей, расположенных в двигателях самолетов. Смена заканчивалась в 18:00, после чего появлялась возможность заняться спортом. Мы играли в футбол или баскетбол. Именно в команде техникума я впервые попробовал себя в качестве тренера.

ШЕФСТВО ГОМЕЛЬСКОГО

— На заре тренерской карьеры прекрасно понимал, что мне нужно многому научиться. Ходил на тренировки других команд, не спал ночами, придумывая новые упражнения. Старался, чтобы мои игроки после каждого занятия становились хотя бы чуточку сильнее.

Успехи моего «Спартака» стали возможными во многом благодаря замечательному тренеру Александру Яковлевичу Гомельскому. Мы познакомились в Одессе на чемпионате общества «Спартак». Уже тогда мне понравился его подход к организации тренировочного процесса.

Спустя пару лет мы вновь пересеклись, но уже в Риге, где Гомельский работал с местным СКА. Саша взял надо мной настоящее шефство — везде возил, помогал доставать экипировку для команды. В Прибалтике в середине 60-х с этим было попроще…

А какие у СКА были замечательные условия для подготовки к матчам! Две тренировки в день и у каждого игрока по мячу – роскошь и мечта каждого тренера в те годы! Для сравнения – у меня на всю команду было только два оранжевых снаряда и возможность проводить по три-четыре занятия в неделю.

Вернувшись в Москву, решил: умру, но перейду на ежедневные двухразовые тренировки как у Гомельского!

НОЧЬ, УЛИЦА, МЯЧ

В пятидесятые годы найти в Москве 20 хороших баскетбольных мячей было почти нереально. А те, что удавалось достать, перед каждой игрой приходилось накачивать и шнуровать. Если такой снаряд попадал в голову, синяка или рассечения было не избежать.

Каким-то чудом мне удалось разыскать склад, где хранилось нужное количество неплохих мячей. Переплатил за них в три раза, но оно того стоило. Тренировки сразу стали эффективнее. В следующем сезоне подмосковный «Спартак», будучи не самой высокорослой командой чемпионата СССР, превзошел почти всех соперников по количеству блок-шотов, подборов и бросков.

В середине 70-х в нашу страну завезли баскетбольные мячи из Китая. Хотя они мне никогда не нравились, но все же работать стало легче.

Самая интересная история, связанная с материально-техническим обеспечением «Спартака», произошла в канун женского чемпионата мира по баскетболу, который проходил в 1986 году в СССР.

По специальному заказу Спорткомитета фабрика в окрестностях Каунаса, специализировавшая на производстве резиновых калош,  изготовила 1000 мячей. 100 из них были отобраны для тренировок и еще 20 — для игр. Остальные списали как брак.

У меня везде были свои люди. Жена – главный судья турнира, глава международной федерации баскетбола Уильям Джонс — просто хороший товарищ. С их помощью удалось заполучить еще 10 отличных баскетбольных мячей для «Спартака». Когда вспоминаю, как мы их ночью тайком выносили из дворца спорта, разбирает смех. Чего не сделаешь для родной команды?!

КАК БОЛГАРЫ НАКАЗАЛИ АЛЕКСЕЕВУ

— Я регулярно ездил со сборной СССР на крупные турниры. Больше всего запомнился чемпионат Европы в Варне. Едва прилетев в Болгарию, главный тренер Лидия Алексеева поссорилась с президентом местной федерации баскетбола. Причем, конфликт случился на ровном месте: Алексеевой не понравилось, что чиновник отказался предоставить зал для тренировок советской команды в удобное для нее время – в 11 часов утра.

В финале пришлось играть как раз против хозяек паркета. Арена битком, болельщики освистывали каждое действие наших девчонок. В такой накаленной атмосфере Алексеева решила выпустить вместо Нелли Ферябниковой Ульяну Семенову.

Ей все говорили, что это плохая идея. В рижском ТТТ на Семенову всегда все работали, а в сборной нужно было включать индивидуальное мастерство, которого у нее отродясь не было. Трибуны как Улю увидели, так вообще с ума сошли. Отовсюду понеслось: «Верблюд, тьфу! Верблюд, тьфу!». Замена, конечно же, провалилась. Повезло еще, что титул все-таки достался нашей команде.

Поведение Лиды сразу после прилета настолько задело организаторов, что они решили ее наказать. За несколько месяцев до чемпионата Европы 10 болгарок приняли участие в товарищеских матчах между сборными Европы и США. Назло Алексеевой болгарская федерация решила провести награждение своих спортсменок сразу после финального поединка чемпионата Европы.

Полчаса вручались медали за товарищеский матч против американок, еще столько же времени ушло на чествование бронзовых призеров чемпионата Европы. Потом болгарки вновь пошли за своими наградами, на этот раз серебряными. Все это время наша команда стояла на паркете. Девочкам «золото» вручили буквально за 10 минут. Алексеева негодовала, но ничего сделать не могла!

По возвращении из Варны Лида пожаловалась главе Спорткомитета СССР Сергею Павлову на руководителя болгарской федерации баскетбола, и того сняли с должности. Вот какие были времена!

А болгарина жаль, хороший был мужик…

СПАСИБО ВИТАЛИЮ СМИРНОВУ

— В 1970 году я должен был возглавить советскую делегацию, которая отправлялась на чемпионат Европы в Голландию. Подал документы на выездную визу и уехал со «Спартаком» на турнир. Каково же было мое удивление, когда по возвращении обнаружил, что ничего не готово. И это за неделю до отъезда!

Благодаря федерации узнал, что мою фамилию вычеркнули из списка по указанию сверху. Пришлось обратиться к моему товарищу, первому заместителю руководителя Спорткомитета СССР Виталию Смирнову.

Виталий сразу вызвал Валентина Сыча, на тот момент начальника управления спортивных игр: «Валь, кто Берлина вычеркнул?». В ответ тишина. Позвали начальника выездного отдела, вопрос тот же. «Не знаю», — говорит, и пальцем наверх показывает.

Установить, кто меня невзлюбил, так и не удалось. Однако благодаря авторитету Смирнова мне в рекордные сроки, буквально за 6 дней, оформили все документы!

ДЕВОЧКИ ОКАЗАЛИСЬ МАЛЬЧИКАМИ

— Прилетев в Голландию, я собрал всех тренеров, раздал причитающиеся им суточные и разрешил делать всё, что в рамках закона. Потом понял, что погорячился.

Например, один из специалистов заранее оформил себе удостоверение журналиста, чтобы иметь доступ в пресс-центр с бесплатным алкоголем. И там пропадал целыми днями!

Другой тренер встретил бывшую жену, бежавшую во время войны в Европу. Спустя много лет любовь вспыхнула с новой силой!

Вместо скучных экскурсий по музеям мы ездили в порт на рынок. Ребята накупили кофточек для жен, игрушек для детей – всего того, чего так не хватало в Союзе.

Игроки за этим наблюдали и завидовали. Они-то находились в ежовых рукавицах Лидии Алексеевой. Шаг влево, шаг вправо — расстрел! В команде в тот год вообще сложилась не самая хорошая атмосфера. На месте выяснилось, что три игрока оказались, скажем так, не совсем девочками.  Скандал чудом удалось замять! С разрешения Уильяма Джонса «псевдодевочки» выходили на паркет, только если команда вела больше 30 очков. Сразу после чемпионата Европы им запретили играть.

Не скажу, что я рвался на работу в первую команду страны. Мне хватало «Спартака» и сборной РСФСР, которая играла гораздо лучше алексеевских девчонок.

В один из дней меня вызвали к председателю Спорткомитета СССР Сергею Павлову. Он был крайне недоволен работой Лиды и предложил мне занять должность старшего тренера сборной.

Я согласился, но только при условии, что останусь в своем «Спартаке». На этом разговор сразу закончился. Видимо, чтобы не допустить моего появления в сборной кто-то написал на меня жалобу. Два года после нее никуда не выпускали — ни в капстраны, ни в соцлагерь…

Савва Тимофеев, Служба информации ОКР