— Эпизод с голом, наверное, нетипичен для вас?
— Да. Так получилось. Но главное — забили. На этом этапе неважно, кто забивает, главное — забить и выиграть.
— Тренерскую установку не нарушили, подключившись так высоко?
— Если забиваем, значит, всё работает.
— Победителей не судят?
— Можно так сказать.
— Как всё происходило, можете вспомнить?
— Не знаю, ноги как-то сами побежали.
— От Телегина ожидали такой подкидки?
— Да, конечно. От него надо всегда ожидать.
[rsp_quote_block]
— Наверное, в первом периоде игра не складывалась у обеих команд?
— Да, не давали друг другу играть, очень плотно было и в средней зоне, и в зоне атаки, в зоне обороны. Кость в кость, можно сказать.
[/rsp_quote_block]
— Какая-то скованность была в начале?
—Да. Всё же ответственность. Как-то это давило. Но после первого периода мы успокоились, и всё было более или менее нормально.
— Третий период уже от счёта играли?
— Естественно, понимали, что сейчас нельзя и в коем случае получать контратаки. Надо самим правильно играть и убегать в контратаку.
— О чём говорил Знарок в первом перерыве после такого сложного периода?
— Продолжать вести свою игру.
— Что думали, когда судьи пересматривали шайбу Гусева?
— Я был уверен, что Капризов не толкал вратаря. Видел, что защитник его наталкивал на вратаря, и я был уверен, что гол засчитают.
— Вы осознали, что впереди олимпийский финал?
— На самом деле главный шаг — последний. И он самый трудный.
— Францоуз не совсем типичный вратарь, об этом даже Знарок сказал. Он говорил как-то иначе ему бросать?
— Он и правда отличается от обычных вратарей, но мы забили такие голы, что он ничего не мог поделать.
