На чемпионате Европы по тяжелой атлетике в Батуми 23-летний Геворг Серобян установил рекорд континента в рывке и завоевал «большую» золотую медаль, став первым в весовой категории до 79 кг. В интервью пресс-службе ОКР новоиспеченный чемпион и рекордсмен рассказал, как настраивался на первый крупный международный турнир в карьере, какие задачи ставились перед сборной России и почему в скором времени планирует подняться в весе.
«Мы приехали выступать, а не смотреть на других»
— Чемпионат Европы-2026 стал для вас дебютным в карьере и сразу завершился победой, да еще с рекордом. Когда готовились к турниру в Грузии, могли представить такое?
— Думал о победе. Конечно, у любого заявившегося на такие соревнования спортсмена есть цели, стремления. Я тоже надеялся, что смогу выиграть.
— На данный момент это самый счастливый момент в вашей спортивной карьере?
— Думаю, да. В принципе, год начался хорошо. Сначала впервые победил на Кубке России, потом — на чемпионате Европы. Пока все складывается здорово.
— Для российской сборной этот чемпионат Европы стал первым с 2021 года, на котором она выступала в полном составе. Какие задачи перед командной ставил тренерский штаб?
— Нам нужна была победа. Говорили, что необходимо показать уровень сборной в данный конкретный момент: что мы еще в строю, можем конкурировать с лучшими. Конечно, в Батуми команда была еще сырой: одни ребята не имели опыта выступлений на больших международных стартах, другие отвыкли от них. Поэтому задача была продемонстрировать, что мы здесь, мы вернулись.
— Вы как раз относились к первой когорте атлетов. Как тренеры настраивали вас на дебют?
— Мой наставник Михаил Заргарян с самого детства готовил меня к таким моментам, поэтому к чемпионату Европы подошел в нормальном психологическом состоянии. В целом, всегда чувствую себя спокойно. Конечно, немного переживаю — это нормальное человеческое состояние. Совсем не волноваться невозможно. Однако мне удается держать эмоции под контролем.
— Но ведь все равно волнительно впервые оказаться рядом с сильнейшими тяжелоатлетами континента…
— Да, нервозность присутствовала. Все же некоторых из конкурентов я видел по телевизору еще в детстве, а теперь должен был состязаться с ними. С другой стороны, мы же приехали выступать, а не смотреть на других. Было бы большой ошибкой поддаться волнению, переживаниям.
— В тяжелой атлетике еще до начала соревнований примерно понятно, на какие места может претендовать тот или иной спортсмен. Какая была задача‑минимум у вас?
— Обычно я не смотрю на то, какие килограммы заявляют другие. Один раз мне попались на глаза протоколы, и там у всех были примерно одинаковые суммы. В этот момент осознал: золото достанется тому, у кого сильнее характер. Мне помогали опытные люди, моя задача была не подвести их и поднимать «свои» веса.
— Еще перед стартом вы знали, что в рывке мало кто может с вами посоперничать?
— Это мое коронное упражнение. Понимал, что там у меня хорошие веса, с которыми можно не только рассчитывать на победу в самом рывке, но и сделать задел для успеха по сумме. В толчке же был готов на большее, но получилось исполнить только две попытки из трех. А плотность соревнований настолько высока, что одна неудача может стоить очень дорого. Но это не отменяет того, насколько большая работа была проделана в этом аспекте.
«Работаю над переходом в новую категорию: будем набирать»
— Уже в рывке стало понятно, что вы — один из главных претендентов на победу. В какой момент подумали: «Я могу взять золото»?
— Изначально настраивался на это — без мыслей о первом месте ехать бессмысленно. Но я считаю, что попадание на пьедестал тоже можно было бы считать победой. Все же это крупный, престижный турнир, на котором между собой состязаются сильнейшие спортсмены Европы, и все ставят перед собой только максимальные задачи. Однако в процессе самого выступления не думал о том, какую строчку могу занять — не было времени. Безусловно, осознавал, что полученного после рывка преимущества мне может хватить для общего успеха — достаточно чисто отработать в толчке. Однако предпочитал не зацикливаться на этом. Выходил на помост и делал свое дело.
— В тяжелой атлетике бытует мнение, что побеждает тот, кто сильнее в толчке…
— Да, есть такое.
— Но вы фактически опровергли эту аксиому. В рывке вы с запасом стали первым, а в толчке — седьмым, но это не помешало вам выиграть. Как это объяснить?
— В толчке разброс весов чуть больше, поэтому считается именно так, но в нашем случае это не сработало. Разрыв в рывке был большим, покрыть его представлялось крайне тяжелой задачей для ребят. В итоге они не справились.
— В толчке большинство спортсменов используют прием «ножницы», когда отрывают штангу от груди, а вы оставляете ноги параллельно друг другу, исполняя швунг. Почему?
— До 2020 года я использовал «ножницы» в толчке, но у меня были огромные проблемы из‑за этого. Дело в том, что я левша, следовательно, во время выпада вперед у меня идет левая нога, и основная нагрузка приходится на эту сторону. А с учетом того, что в свое время у меня случился перелом левого локтя, из‑за чего он у меня не полностью выпрямляется, мне крайне тяжело фиксировать штангу. В швунге же мне стало работать гораздо легче, прибавилось стабильности, поэтому решил сменить технику.
В плане эстетики мне больше нравятся «ножницы», но нельзя сказать, что использовать их перспективнее — все зависит от индивидуальных особенностей и предпочтений человека. Да, в швунге нужны сильные ноги, спина, плечи, гибкость, кроме того, тут нет права на ошибку. Если ты вытолкнул штангу чуть вперед, ты ее обязательно уронишь. В случае с «ножницами» же можно попробовать удержать ее — немного пройтись и подсобраться.
— В третьей попытке вы как раз уронили штангу вперед, когда пытались толкнуть 183 кг. Именно эту ошибку допустили?
— Да. Взял штангу на грудь и сложилось ощущение, будто неправильно поставил ноги, немного кривовато, что ли. Когда толкнул вверх, меня сразу потянуло за снарядом. Пытался погнаться за ней, удержать, но не получилось. Тут нужна филигранная точность.
— Когда вы не смогли взять 183 кг, подумали, что золото упущено?
— Конечно, такие мысли были. Думал, если бы удалось взять 183 кг, то загнал бы ребят еще больше, победил бы более уверенно, а так предоставил им шанс. Но у Бога в тот вечер были свои планы на этот счет. Золото досталось мне.
— Вы единственный из россиян, кто увез золотую медаль из Батуми. Что говорили тренеры после выступления?
— Конечно, все были очень рады, особенно мой наставник. Еще бы, это же такой значимый успех — особенно с учетом того, как все складывалось в последние годы. Но моей победы не было бы, если бы не серьезные изменения в российской тяжелой атлетике. В нашу федерацию пришло новое руководство, после чего сборная преобразилась. Думаю, еще больше результаты этой работы будут видны уже в самом скором времени.
— Что именно изменилось?
— Подготовка была очень тщательная — в этом вопросе Федерация тяжелой атлетики России отработала на «ура».
— Очевидно, успеху поспособствовала и модернизация тренировочной базы в Рузе…
— Мне не доводилось видеть много тренировочных залов в других странах, но база в Рузе сверхсовременная, элитная. И речь не только о самом тренировочном пространстве, но и в целом об условиях подготовки. Питание стало гораздо лучше, у нас появились электронные весы для счета калорий.
— Осенью наверняка планируете принять участие в чемпионате мира в китайском Нинбо. Но какие планы на ближайшее время?
— Намерен выступить на чемпионате России, Спартакиаде сильнейших, которая будет служить отборочным этапом на ЧМ‑2026. Сам работаю над переходом в новую категорию: дивизионы меняются, сбрасывать вес смысла нет — и так уже был довольно суховатый, поэтому будем набирать. Психологически готов, ведь совсем недавно проходил через это. Например, в 73 кг в сумме набирал 320 кг, а в 79 кг — уже 341 кг. Очевидно, в новой весовой категории результаты будут еще больше, но до этого надо дойти, прежде всего, головой.
Получается, к следующим турнирам мне необходимо набрать 6–7 кг и успеть их переработать. Не думаю, что в новой категории подойду к чемпионату мира на своем пике, но поднять хорошую сумму вполне реально.
Сергей Стариков
