Юлия Плешкова была одной из 13 нейтральных спортсменов, которые принимали участие в зимних Олимпийских играх 2026 года. В интервью пресс-службе ОКР горнолыжница рассказала, насколько тяжело ей далось возвращение на международную арену, оценила выступление на Играх и объяснила, откуда черпала силы для концовки сезона.
— В этом сезоне российских горнолыжников, наконец, допустили до международных соревнований. Решение CAS в декабре прошлого года было для вас неожиданным?
— Да, пожалуй. Ведь ещё в октябре нам в очередной раз объявили, что допуска не будет. Потом последовал иск, но я к тому моменту, если честно, уже ничего не ждала, просто отдала всё происходящее на волю судьбы. Понятное дело, что я и раньше ничего не решала, но тут перестала активно беспокоиться об этом. Так что новость о допуске и получении нейтральных статусов была неожиданной. Тем не менее, все эти годы мы морально себя настраивали на то, чтобы быть готовыми вернуться в любой момент. Поэтому с эмоциональной точки зрения перемены были встречены даже спокойно.
— Большинство нейтральных атлетов, которые затем поехали на Игры, раньше на мировой арене не выступали, по крайней мере на взрослом уровне. У вас такой опыт уже был. Как ощущалось возвращение?
— В первую очередь, оно было приятным и ничем не омрачалось. Все ребята, с которыми мы вновь повстречались на Кубке мира, были рады нас видеть. Каждый поздоровался, даже те, с кем раньше мы практически никак не взаимодействовали. Но, с другой стороны, лично мне возвращаться было сложно, потому что приходилось признать: сейчас мой максимум чуть ниже, чем был на момент отстранения, относительно результата лидеров. И с этим свыкнуться было сложнее всего. Но принять это было необходимо, чтобы отталкиваться от имеющегося результата и улучшать его в каждом заезде.
— Это проседание уровня связано именно с отсутствием конкуренции или в том числе с тем, что тренироваться и выступать приходилось на одних и тех же склонах внутри страны?
— Думаю, и то, и другое. В горнолыжном спорте несколько дисциплин, которые отличаются по техническим особенностям, длине и характеру трасс. В моих, скоростных, дисциплинах склоны более протяжённые и рельефные. Таких трасс в России, к сожалению, немного, а те, которые есть, не всегда доступны. Поэтому, да, ощущался недостаток подготовки. Но и международная практика тоже очень важна. Мы полноценно выступали на Кубке России, у нас был довольно плотный график, но этого всё же не хватает. На том же Кубке мира ты видишь, как каждый спортсмен буквально живёт своим делом, и это тебя подстёгивает, заряжает работать ещё усерднее. Дома кажется, что ты выкладываешься на полную, но потом ты выходишь на мировой уровень и понимаешь, что простор для работы огромный.
— Из-за позднего допуска со стороны FIS у вас были очень сжатые сроки для отбора на Олимпиаду. Психологически это давило?
— У меня шансов на ошибку вообще не было, так как до дедлайна оставалось всего два этапа Кубка мира, когда можно было пройти отбор. Для этого мне нужно было сделать по два старта в скоростном спуске и супергиганте. Я приехала в Европу 2 января, а 7-го уже прошла официальная тренировка ЭКМ в Австрии. Скоростной спуск там состоялся, а вот супергигант отменили из-за погоды… Нам с тренером пришлось спешно искать выход. Было решено поехать на FIS-старт в Германию, пришлось перекроить планы и немного пожертвовать технической подготовкой на Кубке мира. Но зато в итоге успели сделать нужные четыре старта. Кажется, что всё довольно нервно, но на самом деле, я не слишком переживала. Условия отбора были реалистичные, нужно было доезжать до финиша, и тут статистика была в мою пользу. Это успокаивало. Хотя то, что других шансов на отбор уже не будет, всё же подспудно давило.
— К тому же было ограничение на одну женскую квоту для нейтральных атлетов…
— Забавно, но я на тот момент вообще не знала, что допустят на Олимпиаду только по одному человеку. На соревнованиях я абстрагируюсь от всего лишнего, так как на трассе нужна очень высокая концентрация. Поэтому в тонкости я не вникала, просто делала свою работу. А когда оказалось, что в Милан и Кортину вторая наша спортсменка Екатерина Ткаченко не едет, была удивлена. Как между нами выбирали, представления не имею. Возможно, дело в том, что я была выше в рейтинге, набрала больше очков за свои выступления.
— Что делали в оставшееся до Олимпийских игр время?
— А его совсем немного было. 18 января после Кубка мира в Тарвизио закончился отбор, мы вернулись на несколько дней в Россию из-за визовых ограничений, а затем поехали на этап в Швейцарию. И уже оттуда – в олимпийскую деревню. Много переездов, так что уделить время тренировкам шансов особо не было. К тому же я ещё заболела, восстанавливалась после болезни. Вообще, весь этот месяц был несколько суматошным, поэтому приходилось прямо на ходу подстраиваться, прогрессировать по возможности от старта к старту, максимально быстро извлекать уроки и исправлять ошибки. И я могу сказать, что мы проделали действительно большую работу, чтобы я смогла показать максимально достойный результат в сложившихся условиях.
— Вы им полностью довольны?
— Спортсмен всегда понимает, где можно добавить. Но важно себе напоминать, что ты сделал всё так, как смог. Вопрос, почему смог только так, конечно, присутствует и открывает плацдарм для работы. Конечно, сразу после финиша часто бывает досада, недовольство собой, даже злость на себя. Но сейчас, спустя время, могу сказать, что да, это был действительно хороший результат. И, что очень важно, я получила удовольствие от соревнований. Я всегда оцениваю, где я пошла на риск, смогла себя преодолеть и сделать лучше, чем это допускалось изначально в моей голове. Если это было, значит, я сделала всё правильно.
— А в целом олимпийской атмосферой удалось насладиться?
— Было немножечко сложно, потому что, как я сказала, я болела перед Играми и приехала туда будто бы без сил. При этом старалась сохранять максимальную концентрацию. Но, как ни крути, даже в таком состоянии атмосфера Игр, этого спортивного единства, очень чувствовалась. Ты находишься в абсолютно рабочей обстановке круглые сутки — видишь, что кто-то пошёл тренироваться и думаешь: «мне тоже надо», хотя ты вроде бы шёл вообще в столовую. Такая рабочая атмосфера – сложная, но приятная.
— После Олимпиады вы практически сразу вернулись на российские турниры и довольно успешно прошли финальную серию Кубка страны и чемпионат. Откуда черпали силы?
— Как оказалось, они-таки закончились и сейчас я понимаю, что где-то нужно было себя попридержать после Игр. Но мои дисциплины по-настоящему меня заряжают. Я действительно люблю те ощущения, которые испытываю во время спусков. Мне их очень сильно не хватало все эти годы. И по возвращении из Италии я на этом заряде как раз-таки ехала.
Мы говорим, что Олимпиада — это очень большое напряжение и нужно преодолеть себя. Это действительно так. Ты тратишь на преодоление много сил. Но оно так же много даёт тебе обратно. Это очень важный момент. И благодаря тому, что ты смог, внутри просыпается много эмоций, чувств, и, что немаловажно, уверенности. Уверенность в себе ведь не берется ниоткуда, она нарабатывается этим преодолением. У каждого свой размер этих шагов, но, если их делать постоянно, за ними последует результат.
— Какие цели ставите на следующий сезон? Есть ли какая-то информация по поводу нейтрального статуса?
— Сейчас очень много неопределённости, в том числе и по поводу международного сезона. Пока ничего не узнавала, отложила это на более позднее время. Нужно немного отдохнуть и восстановить здоровье. Главное, что могу сказать: у меня есть настрой на дальнейшую работу. Олимпиада подтвердила, что, несмотря на паузу, я прогрессировала. И сейчас, после Игр, понимаю: да, вернуться было сложно, но можно работать. Я не чувствую своего потолка, я его не достигла. И знаю, за счёт чего можно ещё расти. Так что маме придётся ещё подождать, пока я завершу карьеру (улыбается).
— Мама против ваших выступлений?
— Она бы хотела видеть меня девочкой-принцессой, а тут горные лыжи, ещё и скоростные дисциплины, где спортсмены несутся со скоростью свыше ста километров в час. Конечно, она переживает. Не смотрит старты, как и брат, за которым я в этот вид спорта и пришла, собственно. Его повезли записывать в секцию, а я увидела, как катаются старшие ребята, и устроила маме истерику, что тоже так хочу. У мамы не было шансов отказать. И вот она буквально каждый сезон ждёт, когда же я закончу.
Я ведь первый спортсмен в семье. В Европе часто бывают целые династии, когда родители сами занимались горными лыжами, участвовали в крупных соревнованиях, а дети пошли по их стопам. А у нас так получилось, что я первая пришла на склон и осталась. Съездила уже на две Олимпиады. И очень хочу продолжать.
Ольга Теселько
