— Это могла быть очень красивая история. Но, может, мы были слишком мечтателями? Вы реально были сегодня готовы бороться за медаль?
— Я был таким же мечтателем, как и вы, настраивался на борьбу за медаль. Поначалу всё довольно неплохо складывалось, в квалификации чувствовал себя уверенно, прошёл довольно легко. В четвертьфинальном забеге тоже до финишной части чувствовал себя уверенно. Оттого, что не попал напрямую в полуфинал, восстановился хуже, чем соперники. Ну и полуфинал с самого старта был очень быстрым. Поэтому не выдержал предложенного темпа. И сегодня своё выступление считаю неудовлетворительным. К сожалению, сказки не получилось.
— Вопрос в физической готовности? Может быть, в не лучшем моральном состоянии?
— Тут надо ещё немножко подумать и проанализировать. Но в полуфинале не справился чисто физически.
— Каково вернуться на Олимпийские игры спустя восемь лет?
— Это очень хорошее ощущение. Заставлял себя не расслабляться и не отвлекаться. Думал, уже потом с хорошими эмоциями смогу насладиться Играми по полной.
— Но ведь ваши эмоции и сейчас неплохи, верно?
— Нет. Неверно. Но сейчас эмоции отрицательные. Я не знаю, как дальше сложится моя карьера, а следующий классический спринт будет на Олимпийских играх опять только через восемь лет. Возможно, уже не судьба будет стать олимпийским чемпионом. Но жизнь непредсказуема, надеюсь, всё ещё получится. Не буду загадывать.
— Стоило ли так долго бороться за то, чтобы всё-таки принять участие в Олимпиаде? Может, не следовало так рвать жилы, а надо было наслаждаться жизнью в какой-то иной форме?
— Вы хотите сказать, лучше синица в руках, чем журавль в небе?
— Можно и так выразиться.
— Я, наверное, не такой. Я считаю, что все спортсмены топ-уровня — максималисты. И всегда готовы жертвовать каким-то комфортом и даже семьёй ради возможного успеха. Успех получается у единиц, но стремятся к нему многие, и я в том числе.
