— Попали в восьмёрку и задачу выполнили?
— Программа-минимум, я думаю, выполнена. Хотелось бы, конечно, побольше, за шестёрку побороться. Пытались, скажем так. Но… Не очень получилось.
— У вас вид спорта реалистов, чётко понимающих, на что они способны. Надо всё считать, иначе можно костей не досчитаться. Так вот, реалистичным ли было предположение, что доберётесь до шестёрки, ведь для этого надо было обходить словенцев или японцев?
— Честно сказать, конечно, это так… Если бы при идеальном результате все карты сложились, можно было бы их обыгрывать. Но на сегодняшний день мы слабее, чем обе эти команды. Но если бы каждый сделал свои хорошие прыжки, можно было бы бороться с ними.
— Простите, но словосочетание «на сегодняшний день» мы слышим уже не первое десятилетие. По силам ли вашему поколению обойти японцев, словенцев? Ведь вы же реально оцениваете свои возможности.
— Всё реально. Но для этого надо работать. И стараться. И ещё раз работать.
— Но вы же и так не лоботрясничаете? И так работаете.
— Видимо, чуть-чуть не так работаем. Видимо, что-то не то у нас получается. Где-то мы себя не реализовываем. Где-то что-то идёт не так.
— Обогащает ли Олимпиада каким-то конкретным опытом? Вроде «я понял, что надо делать так-то и так-то»…
— Так не скажу. Для меня это такой же Кубок мира. Конечно, это всё масштабнее, и приятнее здесь выступать. Но такого ощущения, о котором вы сказали, нет.
— Своими личными результатами вы удовлетворены?
— (Пауза. Вздох.) Честно, нет. Хотелось лучше.
